Шум или что -то вместо

Назад

"Шум или что - то вместо"

019[1]

 

Он купил ей два шарика фруктового мороженого в большом вафельном рожке, поцеловал в щеку, правда, угодил губами в шелковый платок.

-Вот, черт, Римма, зачем тебе все эти штуки? На улице – жара! Ты с ума сошла.

-Ты же знаешь, я не могу выйти на улицу без платка. А сегодня ветер, разве ты не видишь?

Еще маленькой девочкой она застудила левое ухо и теперь при малейшем дуновении ветра, даже раскаленного, ухо начинало навязчиво изнывать, напоминая о себе и лишний раз о ней и ее безрассудстве.

-Мне кажется, что ты все придумала себе, родная.

«Почему он считает меня такой дурой»? – звенело в ее голове. Она уставилась в разноцветные шарики приторно – сладкого мороженого, которое таяло на глазах, вместе с последней надеждой на счастье. Итак, сегодня он уйдет от нее.


-Иди домой, Римма. Тебя ждут, наверное?

«Никто меня не ждет дома, потому что я совершенно никому не нужна. Может, сказать ему  об этом?»

Соленый морской воздух впивался и обжигал слегка напудренное лицо. Она взяла его руку и приложила к своим бесцветным губам  - жест сумасшествия и полнейшего повиновения.

-Не уходи сегодня от меня.

-Родная, ты же знаешь, мне нужно ехать, не выдумывай.

Мороженое текло по тонким пальцам липкой струйкой и разбивалось о горячий асфальт. Она достала из маленькой  белой сумочки бумажную салфетку, наспех вытерла руки, и небрежно скомкав салфетку, сунула ее в карман широких льняных брюк.

-Смотри, какая яхта красивая?  - сказал он, а она окончательно поняла для себя, что не сможет удержать этого бескровного принца ни сейчас, ни в следующей жизни. Он беззаботно смотрел на легкую белоснежную яхту, парящую над ярко – синим морем, словно это была не яхта, а  вырвавшаяся из плена птица. Она знала, что не имеет права обнажать свое бессилие, но все так запуталось, что она совершенно потеряла последнюю связь с собой в этом субботнем июльском дне.

-Ешь мороженое, оно же растаяло совсем.

-Это я растаяла.

Над морем кружили чайки, изумрудные волны сливались с горячим песком, откуда – то издалека доносился едва уловимый запах незнакомых цветов, беззаботные туристы слонялись по городу в поисках приключений. Две молодые девушки в больших соломенных шляпах прошли мимо них, стоящих у самой воды, оставив за собой ароматное облако из золотой пыли, смешанной с маслом для загара.

-Ну что, куда пойдем обедать? – донеслось до нее.

-Не знаааааю….

Шум моря подхватил голоса девиц и, передав их неподвижному ветру, унес прочь.

-Мне нужно ехать, Римма.

-Хорошо. Я буду тебя ждать. Когда ты вернешься, мы примем, наконец, решение?

-Ты, кстати, не хочешь позагорать? Лето почти закончилось, а ты вся белая.

«Развернись и уйди, прошу тебя, развернись» - звучало в ее голове. Какая – то собака долизывала испортившееся мороженое и грызла вафельный рожок.

-Смотри, она его грызет! – вырвалось у нее дурацкое. Каждое слово, которое она произносила, едва шевеля пересохшими от горячего соленого ветра губами, было неуместным, и лишено смысла. Впрочем, все ее слова были обречены, как зеленые листья обречены на скорую и верную смерть.

-В природе все так естественно, ты не находишь? – она сняла босоножки и направилась в сторону ленивого города, поглощенного белым ледяным вином и выходным, босяком. Он пошел вслед за ней, на ходу докуривая сигарету. 

-Мама, не мешай мне играть – ворчал какой-то недовольный карапуз, отбирая у соседнего мальчика большое ведерко с формочками.

-Подожди, не иди так быстро, Римма.

Она сняла красный шелковый платок и убрала его в сумочку. Скорее, дело было даже не в простуженном ухе, а в прическе. Она была не идеальна. За последнее время она запустила себя и потеряла что – то очень важное. Состояние было совершенно невозможным. Приходилось делать над собой нешуточное усилие, чтобы просто выйти из дома на улицу и купить хлеба, не то, что идти в цирюльню. Она боялась, что перестанет нравиться ему, и он заметит несколько седых волос на ее голове, но заставить себя покинуть свое убежище, служившее ей одновременно и домом, и пленом, она не могла.  Он схватил ее за плечо и с силой развернул к себе.

-Подожди, Римма, подожди.

-Я не могу больше ждать тебя!

Она кричала сдавленным голосом, озираясь по сторонам и ища поддержки то у голубого неба с одним единственным воздушным облачком, то в его пустых глазах, то у той самой собаки, бродившей по берегу в поисках, чего бы пожрать.

-Смотри, Римма, у всех кроме тебя, отличное настроение, ты сама - то видишь это?

-Никто кроме меня не любит тебя, ты сам – то не понимаешь этого?

Он прижал ее тонкое тело к себе и крепко поцеловал в застывшие соленые губы.

-К черту, я никуда не поеду!

-Пожалуйста, не оставляй меня, я не переживу, если проснусь в этом городе без тебя!

И все понеслось по новой: авто, бутылка белого вина, сыр, красная икра, ее любимые груши, два расхристанных на чужих простынях тела, частые, не попадающие в такт вздохи и маленькая надежда, живущая в паутине обмана, словно бабочка с хрупкими атласными крылышками.

-Я так сильно люблю тебя, ты даже не представляешь как. Иногда мне кажется, что я умру от этой любви, потому что она ядовитая.

Одной рукой он гладил ее обнаженную спину, а другой пролистывал рабочую почту, раздумывая о том, что скажет своему партнеру.

-А пойдем сегодня вечером в мой любимый морской ресторан? –Тихо простонала она.

Последнее письмо от Киры ему совсем не понравилось: она угрожала покончить жизнь самоубийством, если он немедленно не включит телефон и не позвонит ей. Удалить.

-Что ты там читаешь?

-Ничего, родная, отдыхай.

-Я не устала, если ты об этом.

В комнате было прохладно, и тихий вечерний ветер едва касался шифоновой занавески. С улицы доносились детские голоса, шум проезжающих машин, навязчивый и раздражающий крик птицы. Еще одно письмо от Вари. А это лучше оставить. Здесь ее фотографии, ух ты, какие чулки. Варя отлично танцует и не выносит мозг, супер – девочка.

-Ээээй, ты где? Ты не со мной?

-Ну что ты, милая, я с тобой, - он отложил планшет и крепко обнял ее всю, высасывая без остатка, как паук высасывает  свою любимую жертву.

– Я ради тебя отложил поездку, а ты говоришь, что я не здесь, не с тобой. Ты слишком многого от меня хочешь, Римма.

-Отложил? Я думала, что ты никуда не поедешь?

-Римма, ты капризничаешь. – Он налил в ее бокал теплого вина и отвернулся к стенке. Звуки за окном исчезли, комната застыла, а она почувствовала легкую дрожь в руках.

-Не кури, в комнате, Римма.

-Ты же куришь в комнате.

-Я курю в своей квартире, а здесь мы – гости.

-Что ты несешь, мы в гостинице!

В дверь раздался стук, и она вздрогнула, как будто ждала этого стука целую вечность и была в забытьи, но пора очнуться и прийти в себя, но так невыносимо больно и хочется выть.

-Не открывай им, слышишь.

-Не придумывай, Римма.

-Не открывай им, это они!

-У тебя паранойя, родная.

-Не двигайся, прошу тебя, не двигайся!

-Ты истеричка, Римма, это официант принес твои любимые роллы, я заказал их сразу, как только мы пришли.

-Нет, это не официант, - ее голос то шептал, то переходил в осипший крик, - это никакие не роллы, я знаю! – Он поднялся с постели, отодрав ее руку от своей руки, и швырнул смятую простынь на пол. Стук становился все настойчивее и сильнее.

-Не открывай дверь, это они!

-Да, это они, родная, это твои роллы с лососем и угрем, все, как ты любишь, ну? Официант в черном фартуке и с белым подносом в руках бросил на нее холодный  взгляд и молча, поставил поднос на столик.

«Ну и вали отсюда, неудачник! Смеешь ли ТЫ меня осуждать!»

Красиво – сервированное блюдо пахло морем и свежим имбирем. Она натянула на себя тонкую простынь, обхватив руками бесстыжую грудь. В ванной весело шумела вода. Ему было тепло под теплыми струями чистой и свежей воды. Она уставилась на свое отражение в немом зеркале, наблюдая, как в комнату медленно проникает приближающаяся ночь. Тревога. Липкая, сбегающая по спине сотнями маленьких мурашек, прочно держала ее в своих объятиях и не давала пошевелиться.  Она перевела взгляд на деревянные палочки, спокойно лежащие на тарелке квадратной формы, потом на черный блестящий планшет, спрятавшийся под слоем измятых простыней, хранящих его запах. Варя, Кристина, Инесса, Сабина, непонятные договора, пара скаченных фильмов, снова шум уже душистой воды вперемешку с гостиничным гелем для душа, внезапная тишина, гул в сердце, ледяная испарина и разрывающийся крик мобильного: 123 пропущенных от Солнышко, снова звонок:

-МАмАчка, когда ты придешь домой, я же тибя жду дома, ты где? Я и папа ждем тебя!

-Если ты не будешь есть, может, тогда займемся любовью лучше, а, Римм?

В темную комнату ворвалась маленькая ночная бабочка с прозрачными дымчатыми крылышками и доверчиво села на ее плечо.      

     

Вместе с этим читают:

"В ритме танго"

"Золотая рыбка"

"Раненая скрипка"

KAFABELLA.RU